В ответ на постоянно множащиеся примеры ювенальных бесчинств на Западе отечественные сторонники этого "требования времени" любят говорить, что у нас все будет по-другому. Однако постоянно множащиеся примеры того, что (пока еще в качестве подготовки почвы) происходит в России, не дает оснований для оптимизма. В Таганроге, где уже существует ювенальный суд, школьник подал иск на учительницу, которая наказала его за хулиганское поведение, не взяв на экскурсию. Возмущенный попранием своих прав ребенок (надо полагать, не без содействия заинтересованных взрослых) потребовал компенсации морального ущерба в размере 70 000 рублей. Суд смилостивился над ответчицей и скостил сумму до 30 000. Учительница после этого уволилась. Как чувствует себя несовершеннолетний истец и какой урок получили остальные учителя, думаем, читатель представит себе, особенно не напрягая воображение. Другая история произошла в Москве, которая, между прочим, тоже относится к ювенально-пилотным регионам. Отец, воспитывая тринадцатилетнюю дочку один, приучал ее бегать по утрам. Соседки пожаловались в органы опеки, что он "мучает" ребенка. Они вообще-то и раньше любили жаловаться. Молодая женщина, поведавшая нам эту историю, рассказала, что они когда-то доносили и на ее мать. В тот раз им не нравилось, что ребенка "мучают" уроками музыки, лишая детства. Но 20 лет назад права детей у нас в стране еще не были на должной высоте, и сигнал остался без ответа. Зато сейчас ответ последовал незамедлительно. Отец и глазом моргнуть не успел, как его лишили родительских прав, а девочку поместили в детдом. Потом она, правда, как нидерландская Ирина, сбежала домой. А поскольку ювенальное законодательство у нас еще не принято и в деле было допущено множество нарушений, от этой семьи отстали. Девочка опять живет с отцом. Он потребовал возвращения ему родительских прав, но оказалось, что вернуть права куда сложнее, чем их лишиться. По крайней мере, спустя полтора года после начала этой истории отец в своих правах еще не был восстановлен. В Псковской области практически одновременно у двух матерей-одиночек пытались отнять детей: у одной троих, у другой четверых. Мотив – бедность, потеря работы. Точь-в-точь как во Франции, судя по документам французской ассоциации "Защита", приведенным в книге Г.Пастернака. "Французская система социальных служб незаконно отнимает детей у родителей, потерявших работу", - говорится в обращении этой ассоциации. Снова вернемся в столицу. Мать троих дочерей. Средняя дочь 16-ти лет связалась с дурной компанией и села на иглу. Мать обратилась за помощью в наркодиспансер и получила ответ, что девочку можно попробовать полечить, но только если она не знает своих прав и ее удастся как-то заманить на лечение. Если же она свои права знает (а та девочка знала), то дело швах. В демократической России принудительное лечение запрещено. (Трудно удержаться от комментария и не напомнить, что апологет ювенальной юстиции нарколог и правозащитник О.В.Зыков категорически против принудительного лечения алкоголизма и наркомании, о чем не устает заявлять везде, где только можно). Мать пошла в милицию, поскольку девочка вдобавок к наркомании, как это часто бывает, еще скандалила и дралась. Когда-то у ее соседки тоже были похожие проблемы с сыном-подростком, и инспектор по делам несовершеннолетних нашел к нему подход. Но теперь (видимо, опять-таки потому, что Москва – пилотный регион?) женщина услышала примерно следующее: "Мы, конечно, можем передать Ваше дело в Комиссию по делам несовершеннолетних. Но учтите, сейчас такая ситуация... Короче, ребенка могут отнять, потому что у Вас маленькая жилплощадь". - Представляете? - возмущалась потом женщина. - Вместо того чтобы улучшить наши жилищные условия, говорят, что они не соответствуют правам ребенка!.. Нет, я, честно говоря, даже не против, чтобы Люду забрали в какой-нибудь хороший интернат и вложили ей ума. Может, она хоть чужих людей будет слушаться? Но сейчас, говорят, новые порядки. Если забирают – то всех. Старшую, положим, не заберут, ей уже восемнадцать. А младшую-то, почему я должна отдавать? Она и учится хорошо, и в церковь ходит, и музыкой занимается. Если ее оторвать от семьи, мало ли что с ней будет? С Людой я не справляюсь. А Варя-то тут причем? Беседуя с этой женщиной, мы, естественно, вспомнили французскую мать, у которой второго ребенка, онкологически больную дочь, тоже отняли "за компанию". Вспомнили и русского отца, о котором шла речь в одной из телепередач. После смерти жены он остался с 8 детьми. Органам опеки и соцзащиты не пришло в голову оказать ему материальную поддержку или выделить социального работника в помощь осиротевшим детям. Зато пришло в голову отнять всех восьмерых – для их же собственного блага. В рамках борьбы с бедностью. Так что в вышеописанных случаях никакой российской специфики не наблюдается. Хотя она, конечно, не исключена. Но проявляться может, на наш взгляд, в другом. На Западе отнятых детей за границу не продают. Наоборот, там готовы покупать сирот. Откуда угодно: из Азии, из Латинской Америки, из Африки. Осенью 2007 года разгорелся международный скандал из-за попытки французской гуманитарной ассоциации похитить в африканской Республике Чад 103 ребенка, которых хотели переправить во Францию для передачи усыновителям. Дети из России – очень желанный товар. Сколько нам на протяжении последних пятнадцать лет рассказывали в СМИ о благородных иностранцах! Они, якобы, забирают, в основном, детей-инвалидов, которые здесь никому не нужны, а там обретают дом, семью, медицинскую помощь. Поэтому для нас, признаться, явились неожиданностью официальные данные. Из доклада Председателя Комитета Госдумы по делам женщин, семьи и детей Е.Ф.Лаховой на I Всероссийской конференции "Семья, дети и демографическая ситуация в России", состоявшейся 17 октября 2006 года: "Вывозятся из России, в основном, маленькие дети, 70% от всех усыновленных, они практически здоровы или имеют заболевания, которые лечатся в России. Дети-инвалиды составляют лишь только 2,5%" (Сборник докладов, стр. 7). Видимо, в ожидании ювенальной юстиции и, соответственно, в предвкушении богатого улова в России открываются иностранные агентства по усыновлению. Говорят, это поможет упорядочить процедуру. Что ж, и вправду поможет: отняли ребенка и быстро переправили в Париж, Франкфурт или Амстердам. А там – ищи ветра в поле. Сколько наших женщин годами не может вернуть детей, вывезенных за границу мужьями-иностранцами! И ведь этих женщин никто не лишал родительских прав, но они все равно бесправны. Что же говорить о тех, кого лишат? Вполне возможно, российская специфика ювенальной юстиции проявится и в разрешении донорства детских органов, за которое летом 2007г. начала агитировать замминистра здравоохранения О.В.Шарапова (между прочим, активная и достаточно давняя сторонница "планирования семьи", а значит, и секспросвета в школах. Да, "узок был круг этих революционеров"...). Озабоченный состоянием детского здоровья Минздрав примерно в то же время вышел и со второй, не менее важной инициативой, предложив узаконить медицинские эксперименты на детях. Якобы иначе нельзя испытывать новые лекарственные препараты. У взрослых же другой организм! Хотя еще недавно это не мешало вполне эффективно лечить детей. По крайней мере, детская смертность в Советском Союзе была одной из самых низких в мире. Нам могут возразить, что в разрешении детского донорства и медицинских опытах над детьми как раз никакой российской специфики нет. Наоборот, этим мы приведем свое законодательство в соответствии с европейскими нормами. Так-то оно так, да только Запад, в отличие от России, не выступает в роли поставщика сырья. Цены на человеческие органы, как многократно указывалось в печати, здесь несопоставимо дешевле. Так что без российской специфики все же не обойдется... Попутно зададим вопрос не совсем по теме: где же лучше соблюдаются права детей? Там, где они выступают в роли подопытных кроликов, или где закон это не разрешает? Ирина Медведева Татьяна Шишова (продолжение следует) 18/11/2009 00:21 версия для печати Обсудить статью в блоге можно здесь Постоянный адрес : http://www.segodnia.ru/index.php?pgid=2&partid=45&newsid=10261 1