Процессы, которые происходят внутри ЕР, фундаментально важны. Если они не соскользнут в либеральную симуляцию, нас ожидает новая редакция «оборонной модернизации» в XXI веке. То, что происходит сегодня внутри «Единой России», необходимо понимать всем, кто хочет быть актуальным и состоявшимся в завтрашней повестке дня. В условиях «отсутствия политики» - это единственная область политического знания, которую следует изучать, потому что сейчас внутри нее рождается тот дискурс, способный перевернуть представление о модернизации, а значит поменять знаки в программном пункте президентства Медведева. Более того, он может направить ход исторического развития нашего государства по тем рельсам, которые приведут к симфонии меду народными ожиданиями и распоряжением ресурсами, которыми обладает власть. Но чтобы это стало очевидным, нужно смотреть на развернувшуюся дискуссию внутри ЕР не с точки зрения «политологической» или «идеологической», а с точки зрения метаидеологической, практически философской. Речь идет о предложении «Единой России» принять в качестве программного пункта государственного строительства «консервативную модернизацию». Прежде чем анализировать этот важнейший конструкт, необходимо понять, что же до сих пор имелось в виду политическим классом под термином «модернизация». Единого понимания этого термина в наших политических кругах нет, и трудно определить, какая из версий его трактовки – реальное основание для его появления в активном лексиконе политического класса. Тем не менее, именно сообразно появившимся трактовкам и дефинициям модернизации разделились элитные и экспертные группы. Наиболее радикальным является понимание модернизации как вестернизации. Представителей этой группы волнует только модернизация политических институтов и либерализация социокультурной среды. Их мало интересует индустриализация, построение экономического базиса, родственного с парадигмой модерна, но зато они очень заинтересованы в том, чтобы завлечь Россию в пучину глобализации и потери собственной суверенности и идентичности. Многие представители этого круга экспертов сейчас пытаются прорваться к Медведеву, чтобы «объяснить» ему, что он на самом деле имеет в виду под модернизацией. И хотя это и звучит как абсурд, но некоторые фразы из дискурса президента начинают настораживать. Расшифровку в качестве «вестернизации» отстаивает креативное оппозиционное меньшинство, в которое входят как откровенно «оранжевая» группа, так и либеральные эксперты, близкие к коридорам власти. Другая группа экспертов усматривает в медведевской «модернизации» прямую подмену понятий, поскольку рассматривают посыл президента, как призыв к постмодернизации, а не модернизации. В текстах президента они видят намек на то, что Россия должна занять достойное место в международном разделении труда, а это, по их логике указывает на то, что Россия должна выстраивать постиндустриальную экономику, развивать и пестовать информационное общество. В итоге она должна оказаться на одном уровне с США и развитыми европейскими странами, экономика которых построена на манипуляции с фондовым рынком. «Живым товаром», то есть продуктами промышленности и сельского хозяйства эти страны, в основном, обеспечиваются третьим миром, готовым за обесцененные в отношении к товарному их покрытию доллары, загибаться на потогонных предприятиях, чьи плоды носят на себе или поедают лондонские и вашингтонские потребители. Таким образом, эта схема также представляет собой более циничную и практически ориентированную логику вступления России в западную глобальную цивилизацию. По этому сценарию ей предлагается не либерализовать политику и социум, потеряв суверенность и получив взамен внешнее управление и хаос, а попытаться «дорасти» до своих глобальных конкурентов экономически, поставив акцент на модернизации (постмодернизации) именно экономической системы, задвигая политическую и социальную на второй план. Стоит отметить, что такой сценарий «догнать и перегнать» предполагает прыжок от недостроенного индустриального общества к развитому обществу постмодерна. Мы уже помним, что подобный скачок был предпринят в 1917 году, где предлагалось практически «пропустить» капиталистическую стадию развития, и перескочить из феодализма (недоразвитого капитализма) в социализм. Мы также помним, что это действие привело к совершенно парадоксальному, но закономерному результату: расцвету традиционного (в марксовом понимании – феодального) общества, вольготно раскинувшегося под догматикой марксизма, но вынужденного модернизироваться лишь экономически (индустриализация), чтобы держать оборону от Запада. Стоит, однако, помнить то, к какому количеству жертв привел такой вариант оборонной модернизации и то, какую цену мы заплатили, чтобы стать способными адекватно противостоять развитому капитализму и, в итоге, не выдержали напряжения схватки. Сегодняшние эксперты, предлагая прыгнуть из индустриального недостроя в информационное общество, во-первых, не собираются ни от кого обороняться, но собираются стать конкурентоспособной частью Запада (то есть, перестать быть Россией). Во-вторых, подобно большевикам, они не могут корректно предсказать итог столь венчурного мероприятия. А это значит, что идея несостоятельна в геополитическом прагматично-экономическом плане. Наконец, третья интерпретация «модернизации» Медведева, наиболее «близкая к тексту» его послания и статьи «Россия – вперед!», констатирует: то, о чем говорит президент, не имеет отношения к фундаментальным историческим парадигмальным сдвигам и процессу политической либерализации. Сектор политического класса, придерживающийся такого мнения, говорит о том, что Медведев понимает, что максимум того, что ему удастся добиться – это улучшение технического оснащения государственного сектора, увеличение внимания бизнеса к инновационным секторам, научным центрам и, возможно, лоббирование некоторых инициатив в сфере Интернета и электроэнергетики. Сторонники этого взгляда на модернизацию считают, что ошибочно было делать из такой инициативы большую политическую помпу и представлять в качестве программы для всей страны. Попытка, как они считают, улучшить ситуацию в сфере технического обеспечения и поднять качество жизни российских граждан, комфорта – это слишком узкое поле деятельности для того, чтобы называть его глобальным тезисом «модернизация». Именно отсюда, по их мнению, и возникает проблема того, что модернизацию начинают интерпретировать различные политические группы, пытаясь вложить в этот термин свой смысл, поскольку он слишком широк для того, смысла, который под ним имеет в виду Медведев. Теперь, после того, как мы коснулись практически всех типов понимания медведевского тезиса о модернизации внутри политического класса, следует рассмотреть собственно то, что предложила в этом плане «Единая Россия» и почему это так фундаментально важно. Итак, единороссы выдвигают тезис о «консервативной модернизации». Что это такое? Это ведь явно не совсем то, что имеет в виду президент. Прибавление слова «консервативный» - не просто стилистический ход для того, чтобы показать отличное от Медведева понимание пути развития страны. Это конструктивное предложение, развитие диалога с президентом. В чем же его содержание? Чтобы фундаментально, философски осмыслить термин «консервативная модернизация», необходимо разобраться в его этимологии. Исходное значение слова «модернизация» – это переход от традиционного общества к обществу модерна, то есть, к такому обществу, которые мы наблюдаем на Западе последние 300 лет, где аграрный уклад сменяется индустриальным, культура, пропитанная религиозным духом, – на секулярные виды искусства и науку, а иерархическая власть сменяется на принцип ее разделения. Можно назвать еще много признаков отличия парадигмы модерна от парадигмы традиционного общества, но интересует нас не это. В целом, необходимо понимать только то, что к XX веку модерн породил три главные идеологии (либерализм, коммунизм и фашизм), и наша страна уже «модернизировалась» по одному из этих сценариев. Это важное замечание, которое следует помнить. Другой термин – это «консерватизм», который генетически и по смыслу привязан к традиционному обществу. Он строит свою позицию на противопоставлении логике развертывания исторического процесса, значит и модернизация (в строгом и философском понимании) является чем-то, отрицательным, принадлежащим к сфере линейного прогресса, которому нужно противостоять. Как раз все элементы традиционного взгляда на мир, традиционного уклада и образа жизни наполняют собой чашу консерватизма, всячески противостоящего вектору модернизации. Получается, что «консервативная модернизация» - это сочетание несочетаемого? Вот здесь и начинается самое интересное. Опять вокруг широкого тезиса начинают выстраиваться группы элит, которые хотят перетолковать его в свою пользу. Чадаев, понимая под «консервативными» партиями «ответственные» уже говорит о том, что нужно опираться на опыт западных стран и западных «консерваторов», которые создали «ведущие экономики в мире». Совершенно очевидно, что никакие консерваторы (в том фундаментальном понимании этого слова, которое мы обозначили) не могут построить ведущие экономики мира, поскольку эти экономики обладают финансистским, постиндустриальным, постмодернистским характером. В данном случае Чадаев просто предлагает перенять опыт классической либеральной модернизации и постмодернизации, а значит, никаким консерватизмом здесь не пахнет. Аналогичные тезисы высказывает руководитель Института Национальной стратегии Ремизов и говорит о создании среднего класса, что также полностью укладывается в логику либеральной модернизации и постмодернизации, но не вяжется с консерватизмом. Главный редактор журнала «Эксперт» Фадеев, настаивает на «органичной» модернизации и противопоставляет ее догоняющей (страны третьего мира) и революционной (Сталин, Петр). В результате мы апофатически понимаем, что «органичная» модернизация – это опять же, либеральная модернизация, которая органична для той среды, где зародился либерализм – Европы и Америки. Понятно, что та органичная модернизация, которую двигает Фадеев, для нас ни каким боком не органична. В пику этим спекуляциям на тему консервативной модернизации следует привести слова Андрея Исаева, который как представитель партии четко обозначил те рамки, в которых должна идти разработка концепции консервативной модернизации: «Сегодня, оценивая опыт различных видов модернизации, можем сказать, что радикальная модернизация, на которой настаивают как левые, так и правые, как либералы, так и социалисты – это всегда слом человеческих судеб, это всегда серьезные трагедии, это всегда революционные взрывы. По пути такой модернизации мы идти не хотим». Таким образом, он отметает два пути из возможных: социалистический и либеральный. Какой еще путь модернизации мы знаем? Фашистский? Но об этом смешно даже думать, поскольку вся наша история первой половины XX века (между прочим, история социалистической модернизации) сложилась вокруг борьбы против этой политической теории. Что же остается? Только традиционализм, понимаемый под словом «консерватизм». Но как же сочетать его с модернизацией? И возможно ли это сочетание? Безусловно, это возможно при том условии, что консерватизм становится основополагающей эпистемой для всех сфер общественной жизни и деятельности от политики и геополитики до культуры и искусства, а модернизационные процессы приобретают при этом оборонительный характер и действительно становятся консервативными. В этом понимании в задачи модернизации действительно будет входить восстановление аграрного и индустриального (промышленного) потенциала нашей страны, а также частичная, технологическая постмодернизация тех областей, которые необходимы для того, чтобы обеспечивать задачи государственной безопасности, сохранять возможность конкурировать с Западом и положение региональной державы. Именно вектор консервативной модернизации, то есть ликвидация технического отставания от стран Запада, в такой степени, в которой это необходимо для обеспечения обороноспособности, станет тем брендом, который можно будет предложить евразийскому и латиноамериканскому экономическому пространству для формирования реальной многополярности, ликвидирующей возможность восстановления реальной однополярной американской гегемонии. Таким образом, «консервативная модернизация» станет не только антикризисной, реально народной программой восстановления нашей страны, ее духовной, нравственной культуры (точнее всего многообразия культур) и технической обороноспособности, но и той инициативой, которая позволит нам стать одним из главных авторов концепции нового многополярного мира. Однако это станет возможным лишь в том случае, если «Единая Россия» не будет следовать указаниям тех экспертов, которые, прикрываясь термином «консерватизм», подталкивают ее к принятию курса на либеральную модернизацию. В противном случае мы окажемся не в светлом будущем, а в лихих 90-х. Алексей Сидоренко 27/01/2010 21:12 версия для печати Обсудить статью в блоге можно здесь Постоянный адрес : http://www.segodnia.ru/index.php?pgid=2&partid=13&newsid=10785 1