вторник, 21 Мая, 2019

Подробно

Они бредят войной с Россией

Юрий Котенок
10.12.2018 - 14:14
Они бредят войной с Россией

После жарких боев в 2014 году и котлов, в которые неоднократно угодили украинские формирования, в Донбассе наступила окопная война. В Донецке ее называют «пинг-понгом» — который все так же уносит жизни людей. За последние годы украинская армия оправилась от хронических неудач и нарастила группировку под Донецком и Луганском. 

Какие главные уроки можно извлечь из затянувшегося противостояния, когда стороны годами все глубже вгрызаются в землю? На этот и другие вопросы в беседе с военкором Федерального агентства новостей Юрием Котенком ответил руководитель аппарата Союза добровольцев Донбасса (СДД), бывший командир батальона Народной милиции ДНР Алексей Сосонный с позывным «Викинг».  

Они бредят войной с Россией: комбат «Викинг» рассказал о боях с ВСУ и мечте Украины 

«В ответ — только крепость духа наших парней» 

— Алексей, что изменилось в действиях противника с момента активных боев в 2014—2015 годах на Донецком и Луганском направлениях? 

— Многое. Противник за 4—5 лет научился достаточно серьезно огрызаться, восстановил свою материальную базу. ВФУ (вооруженные формирования Украины. — Прим. ФАН) постоянно тренируют зарубежные инструкторы. И все это дает знать о себе. 

— Но защитники Донбасса тоже не стоят на месте? 

— И у нас постоянно идут занятия по боевой подготовке. В ДНР даже действуют предприятия ВПК, идет модернизация кое-какого оружия. Но эти возможности, надо признать, невелики, ведь, по сравнению с большой страной, у нас остался лишь маленький кусочек. Им надо дорожить. 

— При таком перевесе, что можно противопоставить противнику? 

— В ответ врагу можем преподнести только крепость духа наших парней. Хотя на той стороне — такие же славяне, как и мы, в принципе. Подчеркну: и русские есть на той стороне. Воюют. 

— Их не так уж и мало… 

— Не мало. Знаю конкретные примеры, когда россияне оказывались на стороне врага. Но с этой публикой лично я не контактировал, а вот с украинцами было много контактов. Некоторые вообще воевать не хотели. 

— То есть здравый смысл там тогда еще не угас? 

— Был период в конце 2014 года, когда на меня через местного жителя вышел один из командиров ВСУ. Мы связались ним. Он сказал: «Я не хочу воевать, это не моя война, не хочу калечить и убивать людей. Я по тебе не стреляю — ты по мне не стреляешь». Да, бывают такие личности. 

— И он выполнил эти условия? 

— Выполнил полностью. Они не открывали огонь, и мы не стреляли по ним. В тот момент мы уже получили команду «стоп». Это был конец 2014 года, нам приказали закрепиться на рубежах, не идти вперед. Это был «Минск-1». Так и стояли. Мы выполняли свое, а они — свое… Стоим до сих пор. 

— На мой взгляд, минские соглашения выполняются больше в одну сторону. То есть, обороняющаяся сторона, ЛДНР, их соблюдает, а противник зачастую — нет… 

— К сожалению, так и есть. 

Они бредят войной с Россией: комбат «Викинг» рассказал о боях с ВСУ и мечте Украины

Противник бредит войной с Россией 

— Есть ли шанс по-настоящему договориться с той стороной и развести силы? 

— Я считаю, что просто развести силы у нас не получится. Рубеж, который украинская сторона перешагнула, непреодолим. Развести силы они сами не согласятся, в первую очередь. Наших людей еще можно как-то оттянуть. Мы же — я имею в виду наше подразделение — постоянно выполняли минские соглашения и оттягивали вооружение и силы. Но с той стороны это никогда, подчеркну — ни разу! — не воспринималось всерьез. 

— Они исполняют «Минск» понарошку? 

— Они до сих пор бредят войной с Россией и возвращением Крыма. Если бы не было Донбасса, то, будьте уверены, война уже давно перекинулась бы на Крым. А украинские политики, которые заявляют, что часть Ростовской области — это украинская территория?! Просто к власти в Киеве пришли маргиналы... 

— Что дальше с делать с теми, кто мечтает покончить с тобой? Есть ли какой-то рецепт от комбата «Викинга»? 

— На данный момент я даже затрудняюсь ответить. Хотелось бы, конечно, уже что-то решить, потому что народ сильно устал от всего этого. Конфликт в Донбассе идет дольше, чем Великая Отечественная война, и конца не предвидится. Конечно, пора все это уже прекратить. 

— От военных ДНР, ополченцев и добровольцев приходится слышать, что нужен только приказ — и люди пойдут вперед… 

— Я говорю не о настроениях, которые есть или их нет, а о реальных вещах. С военной точки зрения, у Донбасса уже не хватит сил, чтобы самостоятельно решить проблему военным порядком в свою пользу. 

— А если попрет враг? 

— Если формирования Украины будут наступать, то на оборонительных рубежах у нас, конечно, есть все шансы выстоять и победить. Но в наступлении… вряд ли. Поэтому, думаю, сейчас все зависит от политиков. 

Они бредят войной с Россией: комбат «Викинг» рассказал о боях с ВСУ и мечте Украины

«С каждой минутой нас становилось все меньше» 

— Какой момент был самым сложным на войне в Донбассе? 

— Наша провальная операция в Спартаке в январе 2015 года. Нам поступил приказ выдвинуться в район Спартака и занять село Опытное. Для выполнения задачи сформировали сводную тактическую группу из разных подразделений. Была такая «солянка». 

Когда я посмотрел на решение на карте командира, то понял, что эта задача заведомо провальная. По ней нам предстояло, не вступая в бой пройти через позиции противника и закрепиться у него в тылу. Даже без офицерской школы было понятно, что попахивает каким-то сливом. 

— Но все равно выдвинулись вперед? 

— Приказ есть приказ, и его надо выполнять. Я построил батальон и собрал добровольцев — от меня пошли шестьдесят человек. Выделил три БМП, два БТРа, два миномета. Мне придали один танк. И плюс, с каждого батальона нашей бригады была выделена такая же группа. 

— Как дальше развивались события? 

— Вошли на Спартак, сделали все по плану, даже прошли на полном ходу через украинские позиции. Украинцы и не сразу сообразили, что происходит, но затем опомнились. 

— Получается, сами втянулись в боевые порядки противника? 

— Получается, что нас запустили. Дальше они просекли — и мы попали в плотное окружение. Нам говорили, что в Опытном, по данным разведки, никого нет, мы туда просто заходим и занимаем оборону прямо в тылу у украинцев. 

— А с чем столкнулись в реальности? 

— Прошли первую линию обороны противника, а в Опытном — украинский танковый батальон! И тут нас начали долбить со всех четырех сторон, а мы — зимой в голом поле… 

— Все шестьдесят человек — как на ладони? 

— Не шестьдесят. С каждого батальона было по шестьдесят. Всего нас там было триста с чем-то человек, от каждого батальона — по три БМП и по танку… Было жесткое «рубилово», и я принял решение выходить, потому что нас просто расстреливали со всех сторон. Было уже много «двухсотых» и «трехсотых». Мы их загружали на БМП и отправляли в тыл, прямо через поле. 

Они бредят войной с Россией: комбат «Викинг» рассказал о боях с ВСУ и мечте Украины

— Я слышал тогда о потерях в районе воинской части ПВО под Спартаком… 

— Наша разведгруппа попала в засаду у части ПВО под аэропортом и попросила помощи. С моей группой мы пошли ее выручать. Вызволили часть людей, всех раненых эвакуировали. Там завязался плотный бой.

— Были ли шансы на этом участке боя? 

— Если бы на тот момент у нас был хоть какой-то резерв, думаю, тогда мы смогли бы захватить украинскую часть. Но резервов не было, и с каждой минутой нас становилось все меньше и меньше. В конце уже осталось десять человек. Вот ситуация: мы в окружении, со мной десять человек, а БТР, за которым мы, передвигаясь, укрывались от огня противника, подбит. 

— Как удалось выжить? 

— Когда в чистом поле мы остались всемером, я подумал, что это конец. Посмотрел по полю, оценил обстановку. Была зима, но погода непонятная — вверху снег, внизу — вода. Сообразил, что надо выползать. И мы по-пластунски два с половиной километра по этой каше вылезли всемером прямо под огнем. Окопы противника находились от нас буквально в тридцати метрах. Но нас, с одной стороны, защищала дорожная насыпь, а с другой стороны, ВСУ стояли за полем. Там было километра полтора до шахты — они стрелкотней до нас элементарно не доставали. Это нас и спасло. 

Ползли под огнем. Только голову поднимаешь — сразу счесывает над головой. Был момент, когда я думал, что просто замерзну там, а не застрелят в этой воде, каше. Было жестко, но так мы выбрели из этого «движения». 

— Это дорого обошлось? 

— Двенадцать человек из моего батальона погибло, еще тридцать — раненых. Это было жесткое зрелище. Погиб один из моих лучших друзей — позывной «Младшой». Хороший человек, сапер. Подружились мы с ним на войне. Душа компании. 

— Тело достали потом? 

— Да, всех достали. Часть мы с собой забрали, часть потом обменяли. Долго выискивали, собирали в течение полутора месяцев. А последнего вытащили аж летом. Я опознал его в морге по жетону. Эта картина до сих пор стоит передо мной. Страшные кадры. 

Они бредят войной с Россией: комбат «Викинг» рассказал о боях с ВСУ и мечте Украины

«Макар» и «Младшой» — с ними было спокойно в бою 

— Алексей, расскажите о боевых товарищах. Как они вели себя в моменты, когда, казалось, все пропало? 

— У меня в батальоне собрались замечательные люди. Один из них — друг детства с позывным «Макар». Рослый такой парень. Не унывал ни при каких обстоятельствах. Чем тяжелее, тем бодрее он себя чувствовал. В боевой обстановке на остальных это действовало очень позитивно. Когда люди видят, что кто-то себя нормально чувствует, когда есть риск, когда опасно, они тоже начинают действовать спокойно и хладнокровно. 

Еще «Младшой», который погиб, — был человеком из такого же теста. Он был со мной во всех передрягах и боях, никогда не пасовал. В последнем для него бою подбадривал людей. Но так получилось, что рядом мина взорвалась. 

Изначально таким человеком, конечно же, был «Моторола»

— Расскажите о нем. 

— Я брал с него пример. По его глазам было видно, что война — это его. Он мог на машине поехать прямо на украинский блокпост, там пострелять и выехать оттуда. Удивительный был человек. 

— Вы морпех, и он тоже. 

— Да, мы встретились с ним в Славянске. Еще раньше я увидел его по телевизору, подумал: «Прикольный малый». В первый же день, когда нас отправляли на Семеновку, он подъехал к нам на машине. Я подошел к нему, поздоровался. Познакомились, разговорились. Он сказал: «Я из морской пехоты, из России». Я ответил, что тоже морпех. Спросил, чем он занимается. «Мотор» рассказал, что у него свой разведотряд: «Кошмарим врага, ездим, заезжаем в тылы». Я говорю: «Классно. Я тоже так хочу. Возьми меня к себе». — «Да, морпехов надо подтягивать, возьмем». 

Они бредят войной с Россией: комбат «Викинг» рассказал о боях с ВСУ и мечте Украины

— Но попасть к нему в отряд так и не вышло?

— Не получилось, потому что в тот же день мы поехали на Семеновку. И дальше он занимался по своей программе, а мне нарезали небольшой кусочек фронта, и я остался на Семеновке до конца, до выхода. 

— Как сложилось после Славянска? 

— После Славянска я был уже командиром взвода. Нас отправили под Шахтерск. Там село было между Шахтерском и Саур-Могилой. Моему взводу нарезали квадрат, где мы должны были занять оборону. Закопались, а через две недели приехал ротный и сказал, что нас расширили до батальона: «Ты теперь не взводный, а командир роты». Мы добрали людей. 

— Гарнизон Славянска стал основой ВС ДНР. Как это было в действительности? 

— В 2014 году Славянский гарнизон расширили. У нас было семь Семеновских батальонов. После подписания «Минска» их начали объединять между собой. Осталось три батальона. Я был в третьем. Потом нас объединили со вторым батальоном, где комбатом был «Диксон». Он тоже погиб. Хороший был воин. Последнее объединение у нас было с 1-м Семеновском батальном «Поэта», которого отправили на повышение на замкомбрига. Так его батальон перешел ко мне.

Так как я в армии был сержантом, то для меня это было непривычно. Ладно, когда война, полевые командиры — это понятно дело. А когда батальон разворачивают по штату, как положено, пришлось учиться по книгам, делать все самому. 

— Тяжело в учении, легко в бою? 

— Мне помогали хорошие люди. Начальником штаба был кадровый военный «Мурманск». Так мы проводили формирование батальона.  

Они бредят войной с Россией: комбат «Викинг» рассказал о боях с ВСУ и мечте Украины

«Мы планировали дойти до Днепра» 

— Что было самым сложным в боевом слаживании подразделения? 

— Во-первых, найти общий язык с людьми. Они добровольно пошли воевать, а тут из них стали делать армейцев. Поначалу было много недовольных. Но потом все устаканилось, и люди приняли все это. Мы разработали свою «идеологию» процесса, чтобы бойцы нормально его воспринимали. 

А потом сверху посыпался бумажный дождь — из распоряжений, штатов и всего прочего. С бумагами мы долго провозились. Но с задачей справились. 

— Из всех наград что для вас самое ценное? 

— Медаль за Славянск. Это было эпохальное событие: мы положили начало сопротивлению. Это самое дорогое. 

— До какой степени Донбасс может идти на соглашения с Киевом? 

— На соглашения можно идти до тех пор, пока это не грозит тебе и жизни твоей семьи. А сейчас в Донбассе над всеми нависла большая угроза. Если мы по минским соглашениям войдем в состав Украины, будет массовая резня. Там же нацисты у власти, они все это припомнят. Так что я считаю, что силовой вариант более подходит. Раз уж взялись за оружие, надо доводить дело до конца. 

— Но переговоры с киевским режимом тянутся аж с 2014 года. 

— Они могут идти еще лет десять. Печально, что в 2014 году политики договорились за нашими спинами. Можно было на отступающем противнике дойти хотя бы до Днепра. После Славянска нас сначала оттеснили почти к границы, но потом у нас нормально получалось. Мы уже вошли в ритм, сформировались как подразделение. В 2014 году у нас уже был свой батальон. Мы быстрее научились воевать с украинской армией, чем она — с нами. Вспомните Иловайский котел — мы их начали постепенно оттеснять. Наши подразделения уже заходили в Мариуполь, подошли к Волновахе по нашему направлению... 

Они бредят войной с Россией: комбат «Викинг» рассказал о боях с ВСУ и мечте Украины

— И в этот самый момент был подписан «Минск-1». 

— «Минск-1» все перечеркнул, и я считаю, что это очень плохо. Мы планировали дойти до Днепра. Я собирал людей и говорил, что каждый день мы отбираем у противника по 10—20 километров, что набираем обороты и что если такими темпами пойдет, то к осени выйдем на Днепр. Но политики решили иначе.

— Неужели все потеряно сейчас? 

— Ну что вы. Все только начинается. Да, теперь отвоевать территорию ЛДНР будет сложнее, но возможность еще есть. Главное — желание. И тогда мы пойдем вперед.

Источник

Отдел информации
Что успел за 12 месяцев работы Крымский мост
Отдел информации
Путин подписал доктрину энергетической безопасности
Отдел информации
16+
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования