суббота, 20 Октября, 2018

Подробно

"Вдруг я почувствовал Бога..."

Виктор Емолкин
18.02.2018 - 08:17
"Вдруг  я почувствовал Бога..."

«ВДРУГ Я ПОЧУВСТВОВАЛ БОГА ТАК БЛИЗКО…»

Рассказ десантника-«афганца» 

Виктор Емолкин родился и вырос в глухой мордовской деревне. До армии с трудом закончил школу, работал трактористом в колхозе, токарем на заводе. Казалось, что он пойдет по стопам многих одноклассников, в большинстве своем спившихся в молодом возрасте. 

Но срочная служба в ВДВ и война в Афганистане полностью изменили его жизнь. Полтора долгих года он воевал снайпером в знаменитом 350-м гвардейском парашютно-десантном полку 103-й дивизии ВДВ. Участвовал в десятках боевых выходов, был в окружении. Однажды душманы попытались взять его в плен. Но он не сдался, а был готов взорвать себя вместе с ними гранатой. И выжил. 

Виктор Емолкин всю свою жизнь хранил в сердце веру православную. Он ни разу не уклонился от того трудного пути, который ему уготовал Господь Бог. И Бог его на этом пути всегда хранил.

 

Рассказывает рядовой ВДВ Виктор Николаевич Емолкин: 

– Стоим мы как-то на очередной горке. Дембеля отправили меня из расположения нашего взвода в управление ротой, на соседнюю горку. Когда стало темнеть, начал спускаться. Спустился вниз – уже стемнело совсем. Честно говоря, было боязно. Шел без бронежилета. На мне была куртка с карманами – «эксперименталка», она только-только появилась. Сверху «лифчик», там три магазина двойных, четыре ракетницы, две дымовые шашки оранжевые, четыре гранаты. Запалы к гранатам были отдельно. Бывали случаи, когда пуля попадала в гранату. Если граната была в снаряженном состоянии, то она детонировала. Моему дембелю пуля попала в «эфку» (оборонительная граната Ф-1. – Ред.). Когда пуля ударила, он стал кричать – прощаться с друзьями: «Маме скажите то-то, то-то, сестре – то-то, то-то!..» Ему было очень больно, и он подумал, что умирает. Тут прибежал доктор: «Где-где-где?!» – «Да вот здесь болит!» – «Да нет здесь ничего, только синяк квадратный!» Пуля попала в гранату, граната ударила в пластину бронежилета, а пластина – уже ему в грудь. Если бы был вкручен запал, он точно бы погиб. Потом дембель показывал нам пулю, которая застряла между зубцами на «рубашке» гранаты… 

Спустился я вниз, потом стал подниматься. Шел очень медленно, осторожно, слушал внимательно. Вдруг вижу: у входа в пещеру огонь тлеет (горел чурбак, который может всю ночь тлеть без дыма), а вокруг этого костра сидят люди! Сначала я подумал, что это наши. Но почти сразу сообразил: не наши… Они меня пока не видели.

Как же я мог так ошибиться, перепутать направление и зайти прямо к «духам»?! Но я не очень испугался, приготовился к бою. Положил автомат, снял с предохранителя, патрон уже был в патроннике. Вкрутил запалы в гранаты. Взял «эфку», усики разомкнул, выдернул и выбросил кольцо. Я видел там не больше десяти человек. До них было метров двадцать. Думаю: брошу гранату и перестреляю оставшихся из автомата.

Только приготовился, как пришла мысль: «Никогда не убивал людей так близко». Когда стреляешь на расстоянии, то непонятно – убил или не убил. Может, душман просто упал? И тут же вторая мысль: «А вдруг кто-то из них пошел по нужде и зайдет сзади?» Только так подумал, мне автомат сзади в голову – бац!.. И крик!.. Тут же подбежали еще два «духа» – бородатые, с автоматами. На голове шапки, которые краями заворачиваются наверх. Меня схватили, потащили к пещере и бросили внутрь. Я даже не успел испугаться, был какой-то шок. Но автомат левой рукой инстинктивно схватил, другой рукой гранату крепко держу – кольцо-то выдернуто! Вижу: в углу на камне старший сидит. Он что-то сказал – ко мне пошли двое с веревками, связать собрались. Один берется за мой автомат – а я поднимаю гранату без кольца! Уже собирался бросить, как старший стал что-то быстро говорить и мне показывает: тихо-тихо-тихо, не надо… Обалдевшие «духи» отпрянули назад. Мы были внутри пещеры вчетвером, остальные стояли снаружи. 

Они мне: «Шурави?» – «Да, шурави». Начали со мной разговаривать, но я же по-афгански ничего не понимаю! Говорят, говорят, мне непонятно. И в какой-то момент я осознал, что мне конец, мне отсюда точно не вырваться… Придется взорвать гранату вместе с собой. Мысль эти привела меня в такой дикий ужас! Мне же всего девятнадцать лет! И неужто мне конец?! И сразу обратил внимание, что тут мысли как-то по-другому пути пошли. 

Время остановилось. Мыслил я очень ясно и четко. Перед смертью я оказался в каком-то другом пространстве и времени. Думаю: лучше умереть в девятнадцать лет. Рано или поздно я ведь всё равно умру. Буду стариком каким-нибудь больным, да и вообще в жизни сложности наверняка будут. Лучше умереть сейчас.

 

И тут я вспомнил про крестик православный под петлицей! Я туда его зашил еще в Союзе. Меня эта мысль стала очень сильно греть. Появилась какая-то надежда не на спасение физическое, а что я могу обратиться к Богу. И обратился к Богу мысленно: «Господи, мне страшно! Отними у меня страх, помоги мне гранату взорвать!» Подрываться было очень страшно… 

После этого пришли мысли о покаянии. Я стал думать: «Господи, мне всего девятнадцать лет. Лучше сейчас меня забери. У меня сейчас грехов мало, я не женат, с девушками не дружил. Ничего особенно плохого в своей жизни не сделал. А за то, что сделал, прости меня!» И вдруг я почувствовал Бога так близко, как никогда в жизни больше не чувствовал. Он был буквально над пещерой. И в этот момент время остановилось. Ощущение было такое: как будто я одной ногой еще на этом свете нахожусь, а другой ногой – уже на том.

 

И тут открылись какие-то вещи, над которыми никогда в жизни не задумывался. Я с ходу понял, в чем состоит смысл жизни. Думаю: «Что самое главное в жизни? Дом построить? Нет. Родителей похоронить? Тоже нет. Дерево посадить? Тоже неважно. Жениться, детей родить? Нет. Работа? Тоже нет. Деньги? Даже странно об этом думать – конечно, нет». Нет-нет-нет… И тут я почувствовал, что самое главное, самое дорогое в жизни – это сама жизнь. И подумал: «Господи, мне ничего в жизни не надо! Ни денег, ни власти, ни наград, ни званий армейских, ничего материального. Как хорошо просто жить!» 

И вдруг в голове мелькнуло: если я взорву гранату, то дембеля подумают, что я к душманам сбежал! Они же меня мучили, хоть и не били особо. «Господи, Тебе всё возможно! Сделай так, чтобы дембеля так не подумали! Господи, и еще одна просьба! Сделай так, чтобы мое тело нашли. Чтобы меня похоронили дома, у нас на кладбище. Маме будет намного легче, когда она будет знать, что это мое тело в гробу, а не кирпичи. Она обязательно будет это чувствовать. Придет на кладбище, поплачет… У меня еще три сестры есть, утешение всё равно будет». И я почувствовал какое-то необъяснимое спокойствие. Такие правильные мысли мне, совсем молодому парню, в голову приходили, просто удивительно. 

И в этот момент пришел парень лет шестнадцати, «бача». Его «духи» откуда-то вызвали. Оказалось, что он год или два жил в Союзе, в Куйбышеве (сейчас город Самара. – Ред.), и говорил по-русски. Стали спрашивать через него, откуда я, где служу. Отвечаю: в Кабуле, в десантных войсках. Здесь находимся на боевых. Спрашивают, откуда я родом. Отвечаю, что из города Саранска. Мальчик: «О, это недалеко от Куйбышева!» Я: «Да, рядышком».

«Духи» говорят: «Мы передали своим, что взяли пленного». Отвечаю: «В плен не сдамся. У меня граната без кольца, взорвусь вместе с вами. Знаю, чем плен закончится: я видел трупы наших». Они говорили-говорили между собой. Потом спрашивают: «Что предлагаешь?» – «Я предлагаю… Может, отпустите меня?..» – «Но ты же приехал убивать нас?» – «Да. Но в плен не сдамся. Я еще никого не убил, всего полтора месяца здесь». 

Душманы посоветовались еще немного, потом старший говорит: «Ну ладно, мы тебя отпустим. Но с условием: ты мне отдашь свою куртку». (Куртка душману понравилась потому, что это была «эксперименталка». Ее недавно дали, да и то только нашей роте – проверить. А она тяжелая, как бронежилет. Как будто матрас на себе тащишь, в горы ходить в ней очень неудобно.) 

Говорю: «Куртку можно. Только отойдите». У меня в одной руке автомат, в другой – граната. Я всё равно опасался, что душманы могут на меня кинуться во время переодевания. Автомат положил, осторожно вытянул одну руку из рукава, потом другую, с гранатой. Действовал с опаской, но было ощущение, что находился в какой-то прострации. Настоящего страха у меня не было. Когда я просил: «Господи, отними страх! Я боюсь взорвать гранату», – Господь страх у меня отнял. И в тот момент я понял, что человек на 99,9 процента состоит из страха. И этот страх мы сами на себя берем, им, словно как грязью, мажемся. Я почувствовал, что от этого мы и болеем. И если страха нет, то человек совсем другой. 

Я отдал старшему куртку, тот ее сразу надел. Все куртку похвалили, а мне говорят: «Ты настоящий шурави. Хубасти, хубасти (Хорошо. – Ред.)». Старший говорит: «Всё, мы тебя отпускаем». Даже чай мне налили. Но чай пить не стал: а вдруг отравят? Дали конфеты, еще платочки размером сантиметров 30 на 30, на них вышивка в виде руки с пальцем и что-то по-арабски написано. И еще наклейки овальные, размером сантиметров десять. Там тоже рука и надпись.

 

Говорят: «Мы тебя отпускаем, но оставь автомат». Отвечаю: «Автомат не дам. Я за него расписался, за потерю автомата четыре года “дисбата” (дисциплинарного батальона. – Ред.)». – «Ладно, автомат не нужен. У нас и патронов таких нет, 5,45. Давай ракетницы!» – «Это – пожалуйста». Вытащил четыре штуки и отдал. «Можешь идти, мы тебя отпускаем. Скоро рассвет». 

Сунул всё, что они мне дали, в карман, встал и без страха совершенно, как будто мы сидели за столом с приятелями, пошел к выходу. Нагнулся, вышел из пещерки. Впереди площадка метров, наверное, десять в длину. «Духи» машут рукой: тебе туда, ты оттуда пришел!.. 

Первые секунды не думал ни о чем. Но как только прошел метров пять, как будто проснулся!.. Появился такой страх, просто будто молния какая-то в меня ударила! Первая мысль: какой я дурак, они же сейчас в спину будут стрелять! От этой мысли меня сразу пробило потом холодным, по спине струйка потекла. Думаю: они даже бушлат сняли, чтобы не продырявить! Остановился… Я реально чувствовал эти пули в себе, мне казалось, что они уже стреляют! Решил повернуться лицом, чтобы стреляли не в спину. Повернулся – а они мне машут рукой: туда, туда!..

 

Развернулся обратно и как будто схватился за ниточку надежды Божией. «Господи, пожалуйста! Ты меня почти спас! Осталось всего пять метров. Господи, Тебе всё возможно! Сделай так, чтобы пули мимо пролетели!» Иду, а ощущение такое, что всё равно будут стрелять! Осталось метра три. Не выдержал, обернулся: душманы руками машут: иди-иди, туда, туда!.. «Господи, Ты меня почти спас! Три метра осталось… Ну пожалуйста, спаси меня!» И как сиганул в темноту! 

Спустился вниз, стал подниматься. Сначала хотел гранату выбросить, но сообразил: если гранату брошу, то свои прикончат из гранатометов. Так и пошел дальше с гранатой. Поднимался очень осторожно – как бы не начали стрелять. 

В Афганистане ведь как: темно-темно-темно… А как только солнце выходит, бац – и сразу светло! Буквально пять-десять минут – и день деньской! Слышу: «Стой, пароль!» Пароль я назвал, цифры какие-то были. «Это ты, что ли?!» Поднимаюсь радостный такой. Дембеля подбежали и в восемь рук меня – бам-бам-бам!.. Я: «Тихо, у меня в руке граната! Взорвется сейчас!» Они – в сторону! (Оказалось, они действительно решили, что я к душманам сбежал! Всех опросили по сто раз – меня нигде нет. И испугались – поняли, что им по шее может попасть за это дело. А тут я вернулся. «Ах, ты вернулся!.. Мы же за тебя столько переживали! Всю ночь не спали!» Короче, наваляли мне прилично. Хотя я всё равно был очень рад, что всё так обошлось.) Говорю: «Осторожно, у меня пальцы онемели!» Одни гранату держат, другие пальцы отгибают. Наконец гранату вытащили и бросили куда-то. Граната взорвалась – командир взвода проснулся. Вышел: «Что вы тут делаете? Кто гранату бросил?» – «Подумали, что “духи” ползут! Решили шваркнуть». Вроде поверил. На этом история и закончилась.

 

Потом я долго думал, почему же я остался жив. Я еще несколько раз оказывался на грани жизни и смерти. Однажды, когда я уже стал юристом, то выиграл судебный процесс, а бандиты за это хотели меня застрелить. Потом не по своей вине не выиграл дело, и за это меня тоже хотели застрелить! В 1997 году при возвращении из Америки у нашего самолета отказали все двигатели. (Мы падали в абсолютной тишине в океан. Я стал читать отходные молитвы. Но перед самой водой у самолета один двигатель завелся.) А в 2004 году я заболел безнадежной смертельной болезнью. Но после причащения Святых Христовых Таин на следующий день проснулся здоровым. И в конце концов я ясно осознал: в безнадежной ситуации человек часто остается живым только потому, что он готов достойно умереть… 

Подготовил Сергей Галицкий 

Источник

Больше материалов по теме

Православный монах об попытках насадить автокефалию на Украине
Юрий Котенок
Предпосылки таких жутких явлений, как скулшутинг
Отдел информации
Решится ли Синод РПЦ выйти за рамки решений Совета Безопасности РФ?
Отдел информации
Православные готовятся защищать святыни
Отдел информации
Врио губернатора привел чиновников в патриотический экстаз
Отдел информации
16+
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования