вторник, 20 Февраля, 2018

Подробно

Нрав народа русского

Александр Гончаров
14.10.2017 - 12:27
Нрав народа русского

Расскажу я вам, робята, сказочку, да не просто сказочку, а сказку-бывальщину о делах стародавних, благословенных и о людях, каких нынче нет, да и более не будет.

Лет так двести тому назад правила нашей страною амператрица Катерина. Хучь сама и вышла из земли Германской, однако веру православну уважала, посты блюла, род русский почитала. И всем была бы правительница: и умна, и красноречива, и письма Вольтеру с Дидеротом сама писала, а все же не боялись ее енералы, да адмиралы — ручку царску целовали, но честь не отдавали, войском правили сами, как умели. 

И развелось тут и в армии, и в гвардии воров столько, что чуть Царь-пушку австриякам за три червонца не продали. Назначат какого-нибудь паршивца каптенармусом, он денечек оглядится на новом месте, а на второй и икнуть не успеешь, как что-нибудь из воинской амуниции, да и упрет. 

Решила тады амператрица навести порядок. Она то хучь и Катерина, хучь и Великая, а баба-то и есть баба. Женски ручки слабы-немощны, нужен вож  ей, мужик то есть. И призвала амператрица для управления Россиею мужа дельного, таровитого — князя Потемкина-Таврического. Он хучь и один глаз то имел, да далече видел. 

Князь Потемкин в три года порядок навел: казнокрадов повесил, енералов усмирил, села, да новы грады, повелел отстроить-украсить, из Крыма турку изгнал, бунтовщиков, да лиходеев в Сибирь услал... 

Наступила на Руси Святой тишь, да Божья благодать. И понаехало к нам из Немцев послов разных: из Гишпании — дон Саламанка, от пруссаков — фон Вывертах, из Блистательной Порты — Али Магомет Кустанай-паши, из французских земель — маркиз де Фулиганье Нашатырьский, а из прочих стран и мелкокалиберных государств столько послишек нагрянуло, что в Санкт-Петербурхе  для их подсчета особое министерство выделили. 

Решил наш князь Таврический повезти послов и их прихвостней по Российской амперии, показать, как земля сия обустроилась. 

Выехали русские бояре, сенаторы питерские, иноземные послы, да служки с солдатушками ранним утром из столицы, аккурат под праздник Святого и Праведного Нила Сорского. Кони у них были борзы, да не лядащи. В две недели добежали до деревни Ивантеевки, что примостилась на невеликом бугорочке подле не то Тулы, не то Калуги... 

И здесь вышел между гишпанским послом доном Родриком Саламанкою и князем Григорием Потемкиным-Таврическим неожиданный спор. Чего барам не подрать глотки, когда жратва в котелках варится, а слуги за ними ночные горшки уносят... 

Был у дона Саламанки кучер из гишпанских крестьян — малый разбитной, подвижный, поворотливый. Захотелось послу жаренной лягушатинки, ведь во Франции и Гишпании лягушатина — еда первейшая, так сей кучер неизвестно откуда жирнющих квакушек достал, да в миг и изжарил. Позвал Саламанка к себе на обед Потемкина, и ну его лягушатинкой потчевать-пользовать, угощать. А князь-то наш голову воротит, свой светлейший нос батистовым платком зажимает. Противна руссаку гишпанская деликатесина! Гишпанец же возьми, да и ляпни: "Вот у меня кучер разбашный и удалой, даже в россиянской глуши замечательное блюдо сробил. А все потому, что течет в нем гишпанская кровь! Русский же мужик глуп, неповоротлив и ленив, ни на что не гож, вошь и ту, как надо прибить не сумеет!" 

Ну, сболтнул дон Саламанка по глупости своей ерундушку какую-то. Что гишпанец, что цесарец, что франк — все одно немцы: лопочут по своему, росского говору не понимают, тарабанят что-то, но все равно аки немы, ничего нормальному человеку непонятно, потому и немцами прозываются. 

Не обращать бы князю внимания на посольскую дурь, однако задели сии мерзостные словеса светлейшего. Отнял он платочек от носа своего, да и говорит: "Давай-ка, господин посол, поспорим, кто из двух мужиков умнее: русский аль гишпанец! Ты выставишь свово разумного кучера. Я же в Ивантеевке велю разыскать егерям моей службы самого, что ни наесть завалящего мужичонку. Бросим мы с тобой на этой самой дороге три предмета: гвоздь, серебряну монету, да подкову. Пустим по очередности мужиков, да посмотрим, кто от своего ума, что поднять не поленится, вот тады и решим. Кто из них дурнее. Ставлю за русского кошель с золотыми ефимками, тыщу ассигнациями, да еще и два сельца в придачу даю". 

Гишпанский посол туда-сюда, нечего ему в заклад ставить. Гишпания — нищая странишка-то: все золото, да смарагды еще лет сто тому назад мориски, мавры, да англы оттель повывезли-пораспродали. Вот дворян их король Каролус послишками заграницу  и назначает, мол, хоть на чужих харчах и откормятся. Ведь большинство гишпанских гидальго от голода ветром постоянно шатает. Не поймешь, кто на встречу идет под Толетой: не то дон Кишкот, ни то Кощей Бессмертный (кишки у них к почкам прилипли, вот их донкишкотами  за это и кличут). 

Погоревал посол, погоревал, да в залог за кучера дал свою карету красного дерева и несколько бочонков бургонского вина, что от прадеда остались. 

Потемкин долго ждать не любил, кликнул верных егерей, отдал им приказ грозный.  Поскакали служилые в Ивантеевку, быстренько сыскали неказистого мужичишку. Да чего его и искать то. Сидел мужик у своего дома, лапти плел. Налетели оглоеды, ни за что, ни про что связали-скрутили, да пред княжеские очи представили. 

Взглянул Потемкин-Таврический на мужика. И зело он ему не понравился: мал, хил, борода лопатой, сам староватый! 

Да деваться некуда, от дискуша отказываться нельзя: как бы осложнений в европейской политик не возникло. 

Объявил князь мужику условия спора и приказал в деле сем участие иметь. А мужику-то неохота в господские игрища влезать (ненароком ведь и шкуру снять могут). Да как же тут откажешься: не сбежать, не укрыться — кругом гренадеры с ружьями и енералы с пистолями... 

Посол же дон Саламанка свое дело делал, времени даром не терял. Призвал он кучера и ну, того наставлять, ну его поучать: "Ты, мол, серебро возьми, подкову подними. Гвоздь же брось. Гишпанцу русские гвоздики не надобны. В Толете получше ковать умеют". 

Кучер из Гишпании по совету посла и поступил. 

Родрик Саламанка возгордился. А наш князь приуныл. Только и махнул егерям. Вывели те мужика... 

Мужейка недолго голову ломал. Нагнулся. Повертел гвоздик в руках, да и кинул. Покрутил монетку, да и в канаву уронил. Подкову же, вообще, поднимать не стал. 

Осерчал Потемкин. Велел мужика к дереву привязать и высечь примерно. 

А мужик то взмолился: "Подожди, светлейший князь, меня бить. Сперва выслушай, может и помилуешь. Не поднял я гвоздя того потому, что он нам в деревне без надобности. Мы отродясь из дерева все робить могем: и гвозди, и затычки. Не взял я монету, ведь барин наш все равно ее отберет. Не стал я мараться из-за подковы в пыли, ибо та подкова ломана и в хозяйстве не сгодится". 

Как услышал сии речи князь Потемкин, то приказал ивантеевца отпустить и наградных, аж десять рублев, пожаловал. 

А мужичок за три рубля корову и лошадку купил, на рупь — детенкам сластей и бабе платок, а остальное в церкву снес — да стоят храмы Божии на Руси! 

Спор же с доном Саламанкою и князем Таврическим решили попросту: раз гишпанский мужик ломану подковочку поднял, а русский сию раритетину не взял, следовательно, гишпанец дурнее! 

Материал специально переработан для «Сегодня.ру»

Виктор Орбан призвал европейские народы хранить веру во Христа
Анатолий Агранин
Минобороны не рекомендует военным использовать соцсети
Ирина Антонова
447 лет назад утвержден «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе»
Игорь Погосов
Из-за кариеса в Латвии не смогли набрать в армию солдат
Отдел информации
16+
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Яндекс цитирования